Волшебная флейта

Еще одна «Волшебная флейта» в Мариинском

Премьера детской «Волшебной флейты» от Ольга Пикколо в Мариинском театре привлекла, по моим наблюдением, две съемочные группы и эфирное время на канале «Культура». Это неудивительно, и не только потому что качество спектаклей Пикколо давно прошло проверку временем, но и лишний раз доказано, что потусторонний зингшпиль Моцарта влечет магнитом при любом «свежем» упоминании, пусть многие взрослые отчего-то часто пожимают плечами и называют его непонятным.

А что тут — и главное, зачем — однозначно понимать?

Формально ВФ от Пикколо уже прошла обкатку осенью, на других площадках. И тогда я написал довольно длинный отзыв. Поскольку спектакль с той поры хуже не стал, а как минимум «забронзовел», привожу тот же текст с небольшими актуализациями.

Итак, очень ждал «Волшебной флейты» от Пикколо. Я — тот «моцартофил», что следит за каждым упоминанием имени этого композитора, не то что постановками опер или исполнением произведений. Кто берется за воплощение «Волшебной флейты», сильно рискует. Либо сделаешь слащавую банальность из запутанной истории Моцарта — Шиканедера, опирающейся на идеи растущего интеллектуального движения; либо, наоборот, уйдешь в чащу собственных прочтений, и не вернешься, окончательно поставив блок для детского восприятия.

Так что ждал и готовился критиковать. «Волшебная флейта» для детей… Что может быть сложнее?

Но первые представления «Волшебной флейты» Пикколо не оставили сомнений: это успех, основанный на сомнениях, практически на параноидальном внутреннем диалоге. Умение Пикколо не сокращать, а масштабировать сюжеты известных произведений для тех, кто, впервые их слышит и видит, сработало и сейчас.

Признаюсь, какие-то свои идеи подкидывал на стадии «вызревания» (кое-что даже совпало), но в итоге принципиальные «болевые» моменты она разрешила авторскими штрихами.

Отмечу те, что, на мой взгляд, «сделали» спектакль.

Основные темы ВФ использованы по максимуму. При этом появления Царицы ночи неожиданно, но в точку «оформлены» ре минорной темой Командора из «Дон Жуана». Неотвратимость, угроза утянуть за собой во мрак, сквозящие из этой музыки, быстро внушают трепет (особенно детям), а главное — решают вопрос отсутствия собственной «темы» этого персонажа в самой опере. Знаменитая Der Hölle Rache звучит не сразу, а ближе к финалу, когда Царица ночи сулит принцу Тамино власть и богатство взамен на любовь, мир и мудрость, предлагаемые Зарастро.

Самое сложное в «Волшебной флейте» — выделить отрицательного персонажа. Ольга с самого начала хотела убрать Моностатоса, как единственного агрессивно выраженного «абьюзера» (простите, недавно узнал, что это главное ругательство нашего века). Я с ней спорил, потому что выраженный злодей, которого не жалко, детям однозначно нужен. Но в первом же диалоге Царицы ночи с Тамино автор ровно двумя словами распределяет добро и зло по полкам: «Верни мою дочь в ЦАРСТВО ТЬМЫ». И уже не остается сомнений — именно Царица то самое зло, а не заблудившаяся в собственных муках, комплексах и реторградных меркуриях «яжемать», которая в конце концов примет спасительные лучи света (да, такие прочтения тоже бывают).

Все сцены, персонажи, сюжет тонко обыграны с помощью музыки. У Пикколо всегда много музыки, и она идет параллельно со словом, а не просто аккомпанирует. В «Волшебной флейте» нет как таковой кульминации, линии стекаются равномерно и одинаково остро, в соответствии с требованиями мудрости. Но автор облегчает жизнь детям, придумывая сцену выбора, которую я уже упомянул. И это еще одно «победное» решение.

Единственное, в чем я не был уверен: для слез Памины, когда Тамино, проходя испытание молчанием, не разговаривал с ней, хватило бы ее чистой, почти «травоядной» девичьей арии вместо литургической Lacrimosa из Реквиема, до ассоциации с которой принцесса не дотягивает хотя бы в силу возраста. С последним произведением Моцарта вообще лучше обращаться аккуратнее, если ты, конечно, не Кирилл Серебренников. Тот может в «Дон Жуана» добавить Реквием. Просто, чтобы люди удивились. На премьере в Мариинском Lacrimosa исчезла, Пикколо подумала в том же направлении. Арию Памины при этом использовать не стала, Ольга считает эту музыку слабой. Я здесь совершенно не согласен — если она и «слабая», то только при употреблении в кавычках, для выражения беспомощности характера моцартовско-шиканедеровской «Снегурочки». Ария Памины могла бы выразительно прозвучать в дуэте фортепиано и скрипки, а тромбон бы, так уместно использованный в «зараострических» темах, немного отдохнул.

Как раз к составу участников: эта «Флейта» неожиданно выплеснулась за рамки камерности, свойственной спектаклям Пикколо. В ней было задействовано много участников (сцена зала Щедрина с трудом вместила спектакль) — трио мальчиков, большой хор, солисты (дети) Папагена и Папагена, к скрипке, флейте, пикколо и фортепиано добавился тромбон. Все придало основательность, с которой, на самом деле, стоит относиться к этому волшебному и загадочному завещанию Моцарта, а не просто как абстрактному слову «зингшпиль».

Нельзя не упомянуть и то, что музыканты Мариинского театра в спектаклях Пикколо, как и всегда, держали марку, следуя принципу — ни в коем случае не относиться к выступлению в стиле «как сыграем — не важно, дети все равно не поймут». И в этом тоже, уверен, причина успеха этой «Волшебной флейты», которую непременно будут любить на каждой сцене, где бы она ни была исполнена.